Завет "Не есмь ли Я?"

Залог веры не был насильно навязан человеку. В одном из аятов Корана сказано, что человек "принял" его, осознавая всю полноту взятой на себя ответственности. Об этом ясно говорится в другом аяте: "Некогда Господь твой из сынов Адама, из чресл их, извлек потомков их и повелел им дать свидетельство о себе самих. "Не есмь ли Я Господь ваш?" Они сказали: "Да, свидетельствуем это". Это было для того, чтобы вы в День Воскресения не сказали: "Мы были в неведении об этом"" (К, 7:172). Этот Завет, называемый "не есмь ли Я?", был заключен, когда человек еще пребывал вне этого мира, подле Бога как бестелесный дух.

Итак, мы здесь, в этой зале мира, под председательством решающего Судии, где разбирается дело о "не есмь ли Я?" и "да".
Это мы сказали "да", и наши поступки и дела на этом суде свидетельствуют за нас.
Почему же мы молчим в присутствии Судии? Почему не выйдем сами и не произнесем свидетельства?..
Отторгни сей Залог - через сто лет или прямо сейчас - и будь свободен. ( М, 5, 174-176,82 ).
Что это за свидетельство? Оно в том, чтобы явить скрытое - в словах ли, в делах или как-то еще.
Ибо цель состоит в том, чтобы явить скрытую тайну твоей субстанции. Исчезнут акциденции, а атрибуты ее пребудут...
Молитва, духовные борения и пост не пребудут: светел и ясен остается дух (М, 5, 246-247; 49).
В день, когда было сказано "не есмь ли Я?", Возлюбленный тихо прошептал кое-что еще. Что именно, помните ли?
Он сказал: "К тебе спешил Я, для Себя произвел Я тебя. Сделанное для Себя отдастся ли другому?"
Я спросил: "Кто ты?" Он ответил: "Желанный для всех". Я сказал: "А кто я?" Он сказал: "Желанный Желанного" (Д, 9265-67).

Итак, человек - цель творения. Его функция заключается в том, чтобы явить в мире Атрибуты Бога, отраженные в нем самом, сыграв собственную роль в выявлении Сокрытого Клада. И в то же время Бог испытывает его: помнит ли еще человек о Завете "не есмь ли Я?"? Понимает ли, что не свой, но Божественный Клад выявляет он? Таким образом, понятие Завета соединяет чисто метафизические рассуждения о проявлении Божественных Атрибутов с морально-религиозными идеями осознания человеком своего долга по отношению к Творцу.
Вот как Руми показывает соотношение между Заветом "не есмь ли Я?" и проявлением Атрибутов Мягкосердия и Суровости:

Что победит: Милость или Гнев? Что возьмет верх: прохлада Рая или пламень Ада?
Прощение и месть со времен Завета "не есмь ли Я?" влекут людей к себе.
Вот почему в едином слове "а-лясту" ("не есмь ли Я?") содержатся и утверждение и отрицание.
Ведь оно, вопрошая, утверждает и в чреве своем несет отрицание (М, 5, 2123-26).

Изначально дух человека в единстве со всеми прочими духами и ангелами пребывал подле Бога. Приняв Залог веры, человек получил свое мирское тело. Как я уже говорил, в одном смысле тело полностью противоположно духу, но в другом оно является его отражением и тенью, ибо мир творения черпает свое бытие в мире приказания. Вот почему Руми называет тело "тень тени тени сердца" (М, 6, 3307).

Дух влюбленного в Бога пребывает Вне места, а его тело - тень "не есмь ли Я?". Дух-солнце танцует, и тело сие переминается с ноги на ногу (Д, 25013).

Оказавшись в этом мире, дух забыл о своей исконной обители и о Завете, некогда заключенном с Богом. Не зная о скрытом под пеной его ощущений океане духа, человек отождествляет себя со своим эго. Преодолев завесу эго, дух человека может вновь обрести былую чистоту и единение.

Моего тела не было, а я, дух, с Тобою: пребывал на небесах; моя потребность говорить и слушать тогда еще не разделяла нас (Д, 19132).
Бессоставные и единые по субстанции, все мы были там, и не было у нас ни головы, ни рук.
Подобно Солнцу, мы были единой субстанцией, подобно воде, мы были чисты и непорочны.
Но когда чистый свет влился в форму, появилась множественность: так же падают тени из стрельчатых окон башни (М, 1, 686-688).
Во времена "не семь ли Я?" и "да" ты был бестелесным духом. Тогда вполне осознавал ты это; так чем же озабочен ты сейчас? (Д, 32620).
Ты был чистым духом, пока не обрел это тело. Сколько же еще ты будешь длить разлуку?
Ты - чистый дух средь черной глины. Довольно, я замолкаю, но ты сам смиришься ль с этим?
В сей плащ из праха и воды ты облачился и уж себя не можешь отличить от одеяний (Д, 33704-06).
Прежде духи наши пребывали в небесных сферах, вместе с ангелами вкушая из одной чаши. О, как ликует мой дух: Ты возвращаешь его в прежнюю обитель! (Д, 35818).
Птицы сознания слетели с небес и, быв прикованы к земле, провели здесь пару дней.
Они, блистающие звезды на небесах религии, вниз были посланы с небес,
Дабы понять, сколь сладостен союз с Богом, сколь мучительно с Ним расставанье (Д, 7192-94).
Необходимым был сей мир, пойми, дабы ты осознал, сколь прекрасна обитель "не есмь ли Я?" (М, 5, 600).
Подобно рыбам, вопрошаем мы Океан Жизни: "Зачем поднял Ты волны и выбросил нас в сухую пустыню воды-и-праха? О обладатель всех милостей, почему Ты подверг нас этим страданиям? Но Твое жестокосердие милей и слаще милостей всех милостивых созданий мира!"
Отвечает Океан: "Был Я Кладом Сокрытым, и захотелось Мне стать ведомым". "Я был кладом, укрытым за вуалью Невидимого, спрятанным в убежище, Лишенном места. Я захотел, чтобы сквозь пелену существования Мои Красота и Величие стали известны всем, чтобы все увидели, что Я - Вода Жизни И Эликсир Счастья".
В ответ говорят Ему рыбы: "Мы живем в этом море, изначально мы плавали в этом Оксане Жизни. Знали мы, сколь Необъятен он и сколь Прекрасен, ведь это мы - та медь, на которую воздействует алхимия этого Эликсира, Мы знаем, сколь могуч сей Жизни Эликсир. Сколько о нем ни рассказывали мы, рыбы этого моря, другим, те не слышали, не видели и не понимали. Мы изначально знали этот Клад, и в конце веков мы будем знать его. Так кого же Ты столь долгому подверг испытанию ради "захотелось Мне стать ведомым"?"
И вот Его ответ: "О рыбы! Всякая рыба, без сомнения, знает цену воде, любит мирские просторы и дорожит ими. Но это еще не та любовь - в ней нет того горения, того самозабвения, тех слез и страстного томления, что испытывает рыба, выброшенная волнами на берег и долго бьющаяся на горячем песке. "Она там. не умрет, но и не будет жить" (К. 87:13). Разлука с океаном позволяет ощутить всю прелесть жизни - ведь это, по существу, разлука с Океаном Жизни. Так разве тот, кто видел этот Океан, будет радоваться сей жизни?" (МС, 29).
Дух разделен в телах, как свет, прошедший сквозь узор окошек.
Взгляни на Солнце: разве оно не едино? Но в этом сомневаются те, чей взор телами заслонен (М, 2, 186-187).
Духи волков и собак всегда рыскают поодиночке, но духи львов Бога всегда в единенье.
Я говорю о духах их во множественном числе, ибо сей единый дух стократен в отношении к телам.
Солнца свет не так ли стократно дробится во внутренних двориках наших домов?
Но убери стены - и вес эти цветы сольются в один.
Когда постройки наших тел рухнут, лишившись фундамента, верующие станут все как "единая душа". (М, 4, 4I4-418).

В последней строке Руми отсылает нас к высказыванию Пророка: "Верующие подобны братьям, а знающие суть единая душа". Вместе с тем рассуждения поэта об изначальном единстве человеческого духа, предшествовавшем эпохе мирского бытия, вполне можно считать комментарием к целому ряду коранических аятов, на которые он время от времени ссылается. Вот только один пример:

Для ока, способного к подлинному различению, мы все суть единая душа: "Сотворены вы и воскреснете как единая душа" (К, 31:28). Чем сильнее уязвлена часть, тем острее она чувствует сие единство, а потому взыскует мира, а не войны" (МК, 8:15/52).